Я спал и мне снилось что жизнь это радость



Закройте дверь перед всеми ошибками, и истина не с

Ты не справился даже с тем,
что досталось само сабой.
Как ты справишься, получив
все, желаемое тобой?

Я спал, и мне снилось, что жизнь — это радость.
В этом солнечном мире я не хочу умирать,
Вечно жить бы хотел в этом цветущем лесу,
Там, где люди уходят, чтобы вернуться опять,
Там, где бьются сердца и цветы собирают росу.
Жизнь идет по земле вереницами дней и ночей,
Сменой встреч и разлук, чередою надежд и утрат,-
Если радость и боль вы услышите в песне моей,
Значит, зори бессмертия сад мой в ночи озарят.
Если песня умрет, то, как все, я по жизни пройду —
Безымянною каплей в потоке великой реки;
Буду, словно цветы, я выращивать песни в саду —
Пусть усталые люди заходят в мои цветники,
Пусть склоняются к ним, пусть срывают цветы на ходу,
Чтобы бросить их прочь, когда в пыль опадут лепестки.

Мне кажется, будто я подобен живой планете и тоже заключен в круг идей. Но я представляю собой не только то, что я желаю, о чем думаю, что решаю. А и то, чего я не люблю, чего я не желаю. Я был создан раньше своего рождения. Я не мог себя выбрать. Поэтому я должен воспользоваться тем, что попало мне в руки. (Рабиндранат Тагор)

Другие статьи в литературном дневнике:

  • 30.04.2012. А ты не спеши сорваться!
  • 25.04.2012. Один, только один человек
  • 24.04.2012. Белый шум
  • 23.04.2012. Кому это нужно?
  • 22.04.2012. Очевидная мудрость. притча
  • 21.04.2012. Закройте дверь перед всеми ошибками, и истина не с
  • 20.04.2012. Это не навсегда.
  • 19.04.2012. Приглашение к исповеди.
  • 18.04.2012. Не бойся, Господи, я с Тобой!
  • 17.04.2012. Как только я нашел все ответы, изменились вопросы.
  • 16.04.2012. Сжатый кулак всегда пуст.
  • 15.04.2012. о том, как сделать линию короче
  • 14.04.2012. Притча о двух мечах
  • 13.04.2012. о том, как изменить мир
  • 12.04.2012. Я подарю тебе счастье.
  • 11.04.2012. Ты всегда делаешь в точности то, что желаешь делат
  • 10.04.2012. Жив. Ходит на работу. На что-то надеется.
  • 09.04.2012. Нет ничего смертоноснее уныния
  • 08.04.2012. Сила гравитации
  • 07.04.2012. сотворение души
  • 06.04.2012. Гляжусь в тебя как в зеркало
  • 05.04.2012. Игра в прятки
  • 04.04.2012. Дурные и добрые наклонности. притча
  • 03.04.2012. Будь собой
  • 02.04.2012. Любовь в понимании детей
  • 01.04.2012. Обучение счастью

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+

Источник статьи: http://stihi.ru/diary/sofiyraznay/2012-04-21

Я спал и мне снилось что жизнь это радость

Рабиндранат Тагор (Лауреаты Нобелевской премии)

Индийский поэт Рабиндранат Тагор родился в Калькутте и был младшим из четырнадцати детей в известной и состоятельной семье. Его отец, Махариши Дебендранат Тагор, был брахманом, часто совершавшим паломничества к святым местам Индии. Его мать, Сарада Деви, умерла, когда Тагору было 14 лет. Лишившись матери, юноша ведет одинокую и замкнутую жизнь. Он начинает писать стихи с восьми лет, учится сначала дома, затем в частных школах, в т. ч. в Восточной семинарии в Калькутте, в педагогическом училище и Бенгальской академии, где изучает бенгальскую историю и культуру. Путешествуя с отцом в 1873 г. по северу Индии, мальчик был потрясен красотой увиденного, богатством многовекового культурного наследия.
В 1878 г. была опубликована эпическая поэма Тагора «История поэта» («Kabikahinе»). В том же году он уезжает в Англию изучать право в Университетском колледже Лондона, однако через год, не получив диплома, возвращается в Индию и некоторое время живет в Калькутте, где по примеру старших братьев начинает писать. В 1883 г. он женится на Мриналини Деви, от брака с которой у него было два сына и три дочери, выпускает свои первые поэтические сборники: «Вечерние песни» («Sandhya Sangeet», 1882) и «Утренние песни» («Prabhat Sangeet», 1883), которые положили начало его поэтической карьере.

В 1890 г. по просьбе отца Тагор становится управляющим родового поместья в Шелайдехо в Восточной Бенгалии, где живет в особняке и в доме на воде на реке Падма. Сельские пейзажи и обычаи — главная тема стихов Тагора 1893-1900 гг., среди которых следует выделить сборники «Золотая ладья» («Sonar Tari», 1894) и «Мгновение» («Khanika, 1900). «Это был самый продуктивный этап моей литературной деятельности», — писал впоследствии об этом времени сам поэт. Образ «золотой ладьи», метафоры человеческой жизни в потоке времени, встречается и в последующих произведениях Тагора. В «Мгновении» романтически приподнятый стиль ранних стихотворений уступает место более разговорному, что вызвало недовольство многих индийских критиков того времени, которых покоробил самобытный поэтический голос Тагора.

В 1901 г. Тагор переехал в Шантиникетан, семейное поместье под Калькуттой, где вместе с еще пятью учителями открыл школу, ради чего жена Тагора продала большую часть драгоценностей, а сам поэт — авторское право на издание своих сочинений. В это время Тагор совмещает преподавание с литературным трудом, пишет не только стихи, но и романы, рассказы, книги по истории Индии, учебники и статьи по вопросам педагогики.

После смерти жены в 1902 г. Тагор публикует сборник лирических стихов «Память» («Sharan»), пронизанных щемящим чувством утраты. В 1903 г. от туберкулеза умирает одна из дочерей, а в 1907 г. от холеры — младший сын поэта.

В 1912 г. старший сын отправляется учиться в США в сельскохозяйственный колледж Иллинойского университета, и Тагор, который едет вместе с ним, делает остановку в Лондоне, где показывает свои стихи в собственном переводе на английский язык Уильяму Ротенстайну, английскому живописцу и литератору, с которым познакомился годом раньше в Индии. В том же, 1912 г. при содействии Ротенстайна в «Индийском обществе» («India Society») выходят «Жертвенные песни» («Gitanjali»), с предисловием Уильяма Батлера Йитса, после чего Тагор становится известен в Англии и США. Эзра Паунд, в то время неофициальный секретарь Йитса, хвалил стихи Тагора за «высшую мудрость, напоминание обо всем том, что в хаосе западной жизни. в столпотворении городов, в трескотне коммерческой литературы, в водовороте рекламы вылетает из головы». Однако многие поклонники Тагора неправильно представляли себе не только его поэзию, но и самого поэта, которого они воспринимали как мистический голос народа всей Индии, тогда как он писал на бенгали, языке, который понимала лишь часть населения страны.

Источник статьи: http://vk.com/topic-3990724_6353463

Я спал, и мне снилось, что жизнь — это радость.

Я спал, и мне снилось, что жизнь — это радость. запись закреплена

  • Записи сообщества
  • Поиск

Я спал, и мне снилось, что жизнь — это радость. запись закреплена

Ночь 25.07.2020 — 26.07.2020.

Сначала помню, что играл с мелким братом в его машинки в маминой комнате. Машинок было много, он метался то к одной то к другой. Потом придумал сбрасывать их с кровати и смотреть, как они упадут.
Потом кусок не помню. Как-то я оказался с одногруппниками на улице, мы будто были после пар или после практики. И решили пойти поесть, но пока все собрались, мы передумали и пошли в магазин одежды. Я ходил, смотрел одежду, фоткал то, что мне нравится. А потом к нам охранник подошёл и начал просить оставить сумки. Я начал возмущаться, что он не имеет права, тем более оставить надо было не в ящике под ключ, а просто на столе. Он меня отвёл, начал ещё про фотки что-то говорить, что нельзя, я порчу их репутацию и начал требовать, чтобы я положил рюкзак. Я возмущался. А потом сотрудники вообще всех нас выставили их магазина и такие: мы закрываемся. Ахуели, но пошли дальше. Пошли через сквер, где закрывали все пути лентой, типо нельзя. Хотя делали это дети и подростки. Мы тупо перешагнули и пошли на вокзал. Уже почему-то темно было и очень поздно, автобусы почти не ходили. Я встретил мать и мы вместе поехали домой.

Я спал, и мне снилось, что жизнь — это радость. запись закреплена

Ночь 23.07.2020 — 24.07.2020.

Я остался ночевать у бабушки. Почему-то я заснул в ванной комнате. Когда вышел от туда утром, обнаружил, что мою бабушку, на минуточку, убили. Но у бабушки было две жизни и она воскресла. Я начал убираться во всей её квартире, кроме комнаты, где было совершено преступление, потому что там были вещи разбросаны, будто преступник что-то искал.
Показать полностью. Я чуть не начал там убираться, но вовремя остановился. Потом я, моя мама и бабушка стали ждать следователя в другой комнате. Не помню, как мать появилась там, ибо она не ночевала с нами, но и не помню, чтобы приходила. Но это не важно. Сидели, разговаривали. И тут я слышу, что кто-то входит в квартиру. Почему-то подумал, что это следователь. Спокойно вышел в прихожую. И тут я вижу маньяка. Лицо было чем-то скрыто. Я схватил телефон и побежал на балкон. Там закрылся, попытался спрятаться, но он меня обнаружил. Я держал дверь до последнего, но он всё же открыл её. Чудом вырвался с балкона и полетел под потолок. Так, под потолком, долетел обратно до прихожей. Там уже были мать с бабушкой. И было решено, что я должен бежать на улицу, не смотря на то, что я главный свидетель и нельзя уходить, но жизнь важнее. Тогда же в коридоре я понимаю, что мою бабушку убили по ошибке, а убить хотели меня. Но сон в ванной меня спас. В общем убежал на улицу, смог даже спрятаться от маньяка этого в кустах, чтобы подумать, что делать дальше. Вспомнил про одно место. Побежал туда. Это были гаражи, которые сдавали людям, чтобы те могли уединиться. Я умудрился отстать, а преступник подумал, что я забежал в один из гаражей. Я увидел, как он забегает в какой-то и тогда я побежал в другой. Спрятался там в багажник автомобиля и затих. Потом пришёл хозяин машины. Он вёл себя манерно немного, волосы были окрашены в пепелтный с лёгким фиолетовым оттенком и на глазах были тени. Этот чувак начинает звонить кому-то и говорит, что он меня упустил. Я понимаю, что он и есть маньяк и я, на минуточку, в багажнике его машины. Мне стало так страшно, что я проснулся.
Потом удалось заснуть дальше.
Снилось продолжение. Уже всё хорошо, маньяка поймали, я всё в той же квартире бабушки. С каким-то своим парнем. Мы обнимаемся, целуемся, в общем все прелести. Даже умудрились поиграть в прятки. Потом узнаётся, что я как бы беременный. Точнее там был не совсем я, я будто от другого человека сон смотрел. Так вот. И беременный я был не от парня своего, а то ли от его брата, то ли от друга, точно я не понял. Ну начинается выяснение отношений, всё в таком духе. А что было дальше, не помню.

Я спал, и мне снилось, что жизнь — это радость. запись закреплена

Ночь 05.05.2020 — 06.05.2020.

Гуляли с мамой, младшим братом и бабушкой по парку, мелкий везде бегал, а я бегал за ним. Потом мы увидели мамину подругу и мама побежала прям к ней,мелкий тоже. Подруга мамина дала мелкому чупачупс, он было довольно большой и самое удивительное — прозрачный. Я посадил мелкого в коляску, потому что пешком не самый безопасный способ есть чупачупс.
Показать полностью. Поехали дальше по парку, пока ехали мимо площадки, бабушка засела на качели и там осталась. Подруга привела нас к кладбищу какому-то платному, но не все могли пойти, потому что мелкому туда нельзя. И они давай героически спорить, кто останется. Я сказал, что я останусь, так как не верю в бога и мне нет смысла туда идти. На что одна из маминых подруг (неизвестно как и когда там стало много маминых друзей) начала на меня гнать, аля так нельзя, я порчу жизнь не только себе, но и матери, мать начала меня защищать, что нельзя так из-за веры, но подруга продолжила. В итоге все ушли на это вип-кладбище, кроме подруги, что отчитывала меня, она говорила, что с бедной мамой моей будет, её не похоронят. Я сказал, что похороню мать, если на то будет её воля, но она мне не верила. Как-то она отстала от меня и вообще ушла. Я поехал назад и сел с мелким на лавочку. И оказался в детской больнице. Сижу, укачиваю мелкого, тот засыпает, ибо времени было 11 вечера. И тут приходят мои одногруппники на отработку. Я удивился, что они ночью пришли, а они сказали, что так проще, ведь ночь считается за два дня. Мы начали болтать с ними, шутить всякое. Потом мелкий проснулся, они давай с ним болтать. Потом одногруппница узнала, что не должна отрабатывать, а делала это. Я поржал. Во время посиделок я увидел, как мать с друзьями счастливые вышли из кладбища, но пошли то ли обратно, то ли куда-то ещё. Жду их, жду. Потом решил позвонить матери, но тут на её телефон, который у меня оказался, звонит её друг, я беру трубку и одногруппники говорят, что моя мать с другой стороны, я оборачиваюсь, а она реально там. Друг же в трубке кроет меня матом почему-то. Я скинул и подошёл к маме. А она такая: бутерброд с икрой будешь? Я сказал, что да. И мы зашли за угол, а там застолье. Сел, мне дали бутерброд. Сказал матери, что мелкий поспал немного и после этого я проснулся.

Я спал, и мне снилось, что жизнь — это радость. запись закреплена

Ночь 01.05.2020 — 02.05.2020.

Сначала я был в колледже, в кабинете и решал какие-то задания по билетам. В билетах были задачи и вопросы. Два билета я решил спокойно, а а третьем был фильм и вопросы по нему, я не понял к чему они вообще, включил фильм, на меня препод наорал, что я мешаю. Я спросил, как я тогда отвечу, он сказал, что есть время до 11 числа.
Показать полностью. А когда все написали билеты, то нам на проекторе включили этот фильм. Было что-то в духе старой Сабрины, но точно не помню сюжет. Потом после фильма включился сериал про Энджела из отеля Хазбин. Только в заставке была песня из Винкс, а слово Винкс было заменено его именем. И оказалось, что это вторая серия. Энджел был среди людей, при чём среди работников из нашего местного театра. Делал злое зло. А потом я оказался там. В гуще событий. Проходя мимо Энджела, я зачем-то шлёпнул его по заду, за что тот отправил меня на первый этаж на лифте, но лифт не уехал и вернул меня обратно. Потом мы оказались у автоматов, где руку просовываешь и ловишь деньги, так вот они включались сами по себе, когда я был рядом. Ну короче наловили мы себе деньжат. Энджелу нужны были монеты и ненужные бумажки, которые тоже там были, так как он не из нашего мира, деньги реальные не представляли ценность. Потом пришла мать и давай гнать меня в магаз за чем-то, я отказывался. И она послала в магаз дочь отчима.

Я спал, и мне снилось, что жизнь — это радость. запись закреплена

Ночь 30.04.2020 — 01.05.2020.

Не очень хорошо помню, что было в начале, помню конец. Мне надо было проехать куда-то. Я ждал автобус на остановке. Дождался его, но водитель сказал, что ему надо на вокзал и через центр он не поедет, я начал орать на него, какого хуя, он должен ездить по маршруту, мне надо было именно в центр. В итоге я выиграл и меня отвезли в центр.
Показать полностью. Мне надо было ещё кое-куда добраться на автобусе, но я, грубо говоря, ахуел, потому что стояла огроменная пробка. Как-то я добрался до места и не опоздал даже. Но там тоже встал в очередь. Мне надо было на какое-то занятие, но пускали по одному. И стояло две очереди: 1 на что-то математическое, 2 творческие. Вот я был в творческих, но тех пускали первыми. Потом дошла до нас очередь, позвали кого-то, не среагировал, позвали ещё, опять нет реакции, сказали, если кто-то не отреагирует, то закончатся занятия. Я пиздец возмущаться начал, потому что они могли позвать меня, я был и реагировал, но нет. Но один из них отреагировал и пошло поехало. Вскоре и меня позвали. Дали бутылку с водой. Я видел, что и как мне надо делать, но не запомнил. И тогда Капальди (ода, это был Капальди) показал мне сам, что делать, но надо было не повторять, а самому придумать, под счёт делая от 10 до 0. Ну и я делал это, меня похвалили. Потом кто-то пришёл и сказал, что у меня 2 стоит за этот день, якобы что я опоздал. Пошли разбираться. Мужчина и женщина сидели, кто ставил. Мужчина отказывался, но женщина стала разбираться. И поняв, что я не виноват, исправила оценку.

Помню ещё смутно, что в больнице отрабатывали, точнее в поликлинике. А потом у кого-то дома, выглядел он как моей бабушки, но кого-то другого был, завелась Билли Айлиш, она спала в стенке, каким-то образом спокойно там помещалась и сначала не говорила с нами, мы боялись, что она на английском только говорит, но оказалось она знает русский. Какое-то время общались, а потом она ушла. Пришли любимые откуда-то, я давай говорить, что Билли жила у нас, показал, где она спала. И пожалел, что не попросил сфоткаться.

Я спал, и мне снилось, что жизнь — это радость. запись закреплена
Я спал, и мне снилось, что жизнь — это радость. запись закреплена

Ночь 06.04.2020 — 07.04.2020.

Я гулял где-то и заметил как из подъезда выходит довольно милая девушка. Она была полненькая и с синими волосами. Она встала, будто ждала кого-то. Ну я решил за ней понаблюдать, потом мне надоело и я пошёл, на удивление она пошла за мной, я подумал сначала, что просто совпадение и начал вилять, но она всё равно шла за мной, вот тут мне стало страшно, я ускорил шаг, а потом и вовсе полетел, а она меня всё равно преследовала.
Показать полностью. Начался дождь, я залетел на крышу, но эта крыша была в этом здании не самой верхней. Там было место, где была ещё крыша над крышей. Спрятался от дождя там. Она добралась до меня даже там и сказала, что мы встречаться должны, я увильнул, выбегая из-под крыши под другую крышу, но окалася прижатым к стене. Мне было непонятно, почему она сразу не подошла, а начала преследовать, пугая меня. В итоге мне ничего не оставалось, как согласиться. Потом я полетел на базу какую-то, там меня встретила подруга и такая: у нас клиент (я будто что-то расследовал). Поднялся, а там одноклассник, который гомофоб да ещё и с моей первой любовью встречается. Я ему показал фак и полетел. Он начал кричать мой деднейм, что меня взбесило пиздец, я сказал, что меня так не зовут. В итоге он подруге рассказал, что пропал его брат. Пришлось браться, ибо это не первый случай и скорее всего не последний, так как есть ещё ребёнок похожий. И мы короче стали за ним следить. Дело было в больнице, так как ребёнок был больным. Сначала должен был один человек следить, потом что-то помешало, дал другому и так дошло до меня. Я понял, если так слежку передавать, ребёнок пропадёт. Ко мне подошёл кто-то из персонала и попросил дать ему проследить за ребёнком, что уже показалось мне странным. Так же показалось, что чего-то не хватает. Я смотрел на этого человека и чего-то не хватает. Я отказался на отрез и тот ушёл. А потом этот человек через секунду вышел из соседней палаты. И тут я охренел. Но сразу понял, что там был человек, который принял его облик и надо всех остерегаться. Пришёл человек, который отдал мне ребёнка и просил отдать его обратно, я отказался. А потом он же вышел из палаты, клон превратился в зеркало на стене. Зеркало помыли и унесли. Потом ещё клон приходил в виде учительницы моей из колледжа, она тоже потом пришла. Не помню как, но клона мы вычислили и всё стало хорошо.

Потом помню дома был, мама в прихожей, что около моей комнаты, собиралась, я с ней что-то готовил, дверь была открыта, я был в комнате. И тут я краем глаза замечаю, как из-под кровати выползает огромный жук с рогами и ползёт по светлым обоям, а он был чёрный. Я об этом маме говорю, она говорит, подумаешь, жучёк, я показываю ей размер жука и она охриневает (см 15 в длину). Я говорю ей посмотреть, но она занята сборами, мне пиздец страшно стало от этого. Он начинает ползать везде по полу. Я просыпаюсь на кровати, открываю глаза и вижу этого жука прямо перед собой, он ползёт ко мне. И тут я проснулся в диком страхе окончательно.

Источник статьи: http://vk.com/lucien_al.dream

Новая публикация в Золотом Руне

Из цикла «Когда-нибудь, не на этом свете…»

***
Когда-нибудь, не на этом свете,
а может быть, не на этой планете,
но всё будет так, как хочу.
В каком-нибудь древнем плюсквамперфекте,
иль новом ещё небывалом проекте —
прижмусь к твоему я плечу.

Сквозь дождь и туман, сквозь пространство и время,
в угольное смерти ушко
проникну, приникну, всем телом согрею,
всю жизнь прошепча на ушко.

Я стрелки часов обломаю и выброшу,
сожгу все календари,
но я тебя выношу, выгрызу, выпрошу
у розовой этой зари.

А солнце горит, как рана,
и мне говорит, что рано.

А звёзды только затем и нужны,
чтоб там отыскать свою.
Руки, что их зажигают, нежны,
но держат нас на краю.

О скольких уже поглотила пасть,
заоблачный ров бездонн,
но наша звезда нам не даст упасть,
сама упав на ладонь.

И, божьей коровкой на ней светясь,
легко улетит назад,
но я буду знать: это наша связь
зовёт меня в звёздный сад.

И если солнце — одно на всех,
для камня и для песка,
то эта звезда — и мой плач, и смех
узнает издалека.

Она чуть слева, наискосок,
со мною в ночи любой,
светит оттуда прямо в висок,
транслируя мне любовь.

Ты любил меня светлой, воздушной,
золотой, завитой, молодой.
Полюби меня старой, ненужной,
неказистой, больной и седой.

Отражась в зеркалах, обижаюсь
на безжалостный времени след.
Я всё больше к тебе приближаюсь
по обшарпанной лестнице лет.

С каждым днём мы всё ближе и ближе.
Но любовь — не источник утех.
Полюби меня чёрненькой, слышишь?
Белоснежка завидна для всех.

Что ты скажешь, увидев морщины
и поблёкшие пряди волос.
Мы пред старостью все беззащитны,
если б встретиться нам довелось.

Но я знаю — осушишь мне щёки
поцелуями жарче весны,
и их будет без счёта, без счёта,
и объятия будут тесны.

Ты полюбишь как прежде — любую,
пусть я буду один лишь скелет.
И иду я наощупь, вслепую,
в твои руки по лестнице лет.

***
Устав из каждого болота
себя за волосы таскать,
ушла в себя, в свои тенёта,
тебе меня не отыскать.

Прости мне это вольнодумство
и дерзость слова моего,
нездешним воздухом подуло —
и я присвоила его.

Несбывшееся может сбыться,
сведя все пазлы и края,
а после улететь как птица
в необозримые края.

Теперь мне часто только снится,
как мы вдвоём с тобой живём.
Привыкла к счастью как к синице,
что обернулась журавлём.

А им, меня к себе влекущим,
окликнуть издали б: «Лети!».
Но на пути к небесным кущам
как пламя адово пройти?

А мир безумен и бездарен,
бездушен и опустошён.
Ему не слышен запах гари —
он обоняния лишён.

Хоть щели затыкаю ватой —
ежегодичная возня —
но прорывается как фатум
метафизический сквозняк.

И задувает нашу свечку —
ту, что горела на столе.
Моё продрогшее сердечко
в твоём нуждается тепле.

В нём щели не закроешь ватой,
и Бог, увы, не Айболит.
У счастья вкус солоноватый,
а горе сладостно болит.

Открыты клапаны и шлюзы,
живу, на изморозь дыша.
Моя прожорливая муза,
ненасытимая душа.

Порой сама себе не рада,
но выше блага и стыда —
моя острожная отрада,
моя жестокая страда.

И я в спасительное масло
взбиваю сливки облаков,
чтоб после всем святошам назло
взойти в небесный твой альков.

И как мне в это не поверить,
когда такая благодать,
как будто щели — это двери,
и до тебя рукой подать.

***
Мне память стала верною опорой —
вернёт мне всё, куда судьба ни день.
Всё это тень, благодаря которой
сильнее свет и ярче новый день.

Мой новый день в линеечку косую,
в котором что-то напишу шутя,
о том, что заблудилась как в лесу я,
и вот кружу под музыку дождя.

Дождь — от сердечной засухи таблетка,
бездождье — как невыплаканность слёз,
но ждёт его всегда земли жилетка,
пусть это будет как бы невсерьёз.

И памяти моей свежо преданье.
Писать стихи, пока встаёт заря,
чтоб оправдаться перед мирозданьем,
что день сегодня прожит был не зря.

А ты пока, нарушив все границы,
для нашей встречи комнату готовь.
И пусть тебе моя любовь приснится,
а мне твоя привидится любовь.

О если бы навеки так совпало,
чтоб мы слились, в одном костре горя,
чтоб яблоко меж нас бы не упало,
не просочился отблеск фонаря.

Ты мной у Бога выкраден, утаен,
и спишь пока лишь под летальным льдом.
А дождь стучится в окна, как хозяин,
что наконец пришёл в родимый дом.

***
Дома, где я жила, все умерли давно,
их призраки во сне слабее писка…
Но там, где нам дано души двойное дно —
теперь они свою нашли прописку.

Там старый особняк, веранда и гамак,
там во дворе играет радиола.
Порой они встают из вороха бумаг
подобием сердечного укола.

Знакомое крыльцо… похожий силуэт.
пары конфорок коммунальной кухни…
О как мне явствен след давно умерших лет.
Гори, гори же ясно, не потухни!

Дворовые друзья, весёлые снежки,
с балкона на верёвочке записка.
Когда порой ни зги, ты память разожги
и мёртвых не вычеркивай из списка.

Я прислонюсь к стене среди родных теней,
в тумане проявившегося снимка…
И будет всё ясней, где ночи дней длинней,
где мертвецы с воскресшими в обнимку.

Глядишь на меня лучом исподлобья,
прячась за тучи, словно играешь…
Ну как тебе в этом твоём загробье?
Скажи, про рай нам всегда не врали ж?

Спасибо за письма с любимой ветки,
в форме сердечек — их было столько.
А знаки твои так бывали метки,
что боль моя вмиг становилась болькой.

Летите, листья, письмом к любимым,
читай их невооружённым взглядом.
Как важно знать, что нужны всё им мы,
пусть даже нет их отныне рядом.

***
Как ёлки ты любил и сосны.
И кажется порою мне,
что с ними мы — родные сёстры,
а мир вокруг — безлюдный остров,
и я иду к ним как к родне.

У нашего ДК «Кристалла»,
где нынче оперный театр,
сажусь на лавочку устало
под хвойных веток опахала,
и это лучше всяких мантр.

Я вижу профиль твой и ухо
на чёткой облачной кайме,
и кажется, что легче пуха,
вне поля зрения и слуха,
ты обращаешься ко мне.

А жизнь легко проходит мимо,
и мне всё ближе старина.
Любовь к тебе невосполнима,
невышибаемая клином,
она во всём растворена.

На балкон прилетает птица.
Не успели с тобой проститься.
Не успела сказать прости.
Нас уже с тобой не спасти.

Если бог закрывает двери —
он окно открывает вере,
но не видела я окно
сквозь завешенное сукно.

И коктейль из любви и боли
я мешала в неравных долях,
чтоб до дна его пить одной
ночью лунной и ледяной.

А небесное и лесное
будут радовать вновь весною.
Птице высыплю горсть пшена.
Передай, его ждёт жена.

Просыпаясь, угадать пытаюсь:
что там за окном? Какое небо?,
постепенно обрывая завязь
с тем, что в снах нащупывала слепо.

Я как та царица Прозерпина,
что в подземном царстве колдовала,
жизнь свою прошедшую лепила,
а потом наутро забывала.

Чудеса случаются на свете.
Ты случился некогда со мною.
Хорошо, что ты не видишь, светел,
мировую эту паранойю.

Во вселенской пустыне голой
громко голос тебе подам.
Я люблю тебя во весь голос,
не на шутку, не по летам.

Если есть ты — пусть обернётся
тот прохожий, что с парой лыж,
пусть в коляске мне улыбнётся
тот кудрявый смешной малыш.

Если есть ты — из тучи выглянь,
проведи лучом по щеке.
Мои плечи к тебе привыкли,
не умеют быть вдалеке.

И сбываются все приметы,
улыбаются малыши,
только где же ты, где ты, где ты,
ни души в мировой глуши…

Если есть ты — то как ты можешь
без меня обходиться Там.
На твоё снеговое ложе
я приду по твоим следам.

Из прошлого не вытащить и волоком,
хоть жизнь идёт нахрапом, напролом,
но я живу под распростёртым облаком,
как под твоим невидимым крылом.

И кажется порою мне до обморока,
что Бог тебя не отнял, не сгубил,
что ты однажды выглянешь из облака
и выйдешь из неведомых глубин.

И сколько бы мне ни было даруемо,
на главное Всевышний вечно скуп.
Летят с небес снежинки поцелуями,
замёрзшими без наших тёплых губ.

Но только отступлю от нас на толику
или захочет вдруг попутать бес —
то облако единственного облика
другой любви идёт наперерез.

Из цикла «Что-то ещё»

Чувство волшебности, колдовства,
преображенье ущербных буден,
то, что придёт на правах родства
и от унылого сна пробудит.

Что-то такое… что-то ещё…
что-то просвечивающее сквозь внешность,
не принимаемое в расчёт
и воспаряющее в нездешность.

Что-то стоящее за и над,
прячущееся в иные формы,
сон или чудо, виденье, знак,
как отклоненье от скучной нормы.

О, мы неравны самим себе.
Тайный наш голос — цветущий лотос,
произрастая в мутной воде,
обогащает вселенский логос.

Жить в нарушение всех клише,
чтобы почувствовала: лечу ведь!
Как же важно всё это душе
вычленить, расшифровать, почуять…

«Никто» помножить на «ни с кем»
и вычесть жизнь, добавив тайны –
мой новый адрес на песке,
витальный или виртуальный.

Там разговаривают сны
и память делится бесценным,
там письма с индексом весны
и фотографии по стенам.

Не на костях, не на крови,
мой домик карточный невинный.
Он склеен из моей любви,
и в нём твоей есть половина.

Мой домик из папье-маше
на самом деле очень прочный.
Шалаш мой с милым на душе,
воздушный замок мой песочный…

***
Снег всё тот же. и лужи те же.
И поёт мне «Tombe la neige»
обольстительный Адамо.
Всё как было и всё как прежде,
так легко поверить надежде,
что мы вместе идём домой…

Я изнежена облаками
как когда-то твоими руками,
и плыву я на верхнем до
лёгче пёрышка синей птицы,
тоньше сна, что не смог присниться,
от смущенья растаяв до…

Из цикла «Ещё не вечер»

Я мысленно проигрываю жизнь,
привычную, как утреннюю гамму…
Ведь прошлому не скажешь: отвяжись,
не отряхнёшься просто, как от хлама.

Проигрываю в мыслях и стихах
то, что давно я жизни проиграла.
Звучит в ушах, торжественно тиха,
мелодия небесного хорала.

Ещё не вечер, да, но скоро ночь.
Зачем брести по замкнутому кругу,
ведь ничему уже нельзя помочь,
и не вернуть единственного друга.

Я бисер слов бессмысленно мечу.
Мне небо льёт серебряные пули.
Мой спор с судьбой закончился вничью.
Мы, кажется, друг друга обманули.

Я жизнь свою, изжитую, как ять,
вновь прогоню по всем её длиннотам,
но ничего не стану удалять
и проиграю снова как по нотам.

Проигранную насмерть, в пух и прах,
я проиграю на сердечной флейте,
и страсть, и страх, и жизненный свой крах —
всё повторяя снова, хоть убейте.

Проигранная жизнь моя на бис.
За свой базар я небесам отвечу.
И выйду к вам из темноты кулис.
Да, скоро ночь… Но всё ещё не вечер.

Улыбкою голубоглазой
встречает небо поутру.
А ночью, как и встарь, в алмазах,
горит о том, что не умру.

Хотя проходит жизнь в мученье,
её печенья нам не впрок,
но это тайное свеченье,
но эта радость между строк.

Летит воздушным поцелуем
к земле осенняя листва,
чтобы зимой в минуту злую
согреть непомнящих родства.

***
Каждый день со своим выраженьем лица —
то с улыбкой, то с горькой гримасой.
Солнце ластится, льётся, пьёт воду с лица,
отмывает от ночи чумазой.

Или дождь вдруг ушатом холодным обдаст,
возвращая из неба на землю.
Ничего, слёзы высохнут, всё, что бог даст,
благодарно и жадно приемлю.

Добрый день мой, будь ласка, давай пятерню,
задари меня всю с потрохами.
Будет вечер — тебе всё сторицей верну, —
добрым делом, улыбкой, стихами.

О бедная покинутая роза,
за ширмочкой от летних сквозняков!
Не знала ты, что пострашней мороза
прощание на сквозняке веков.

Припомнишь ты заботливого принца,
который захотел себя убить,
и все свои уловки и капризы,
а нужно было просто полюбить.

Он поливал тебя с утра из лейки
и укрывал стеклянным колпаком.
А сам нашёл спасение у змейки —
известен этот выход испокон…

Кто любит — так беспомощны и слабы,
они глядят сквозь розы как очки.
Планетой завладеют баобабы
и разорвут им сердце на клочки.

Ах, роза у разбитого корытца.
Одна любовь могла бы удержать.
Не нужно слушать, что нам скажут принцы,
а просто ароматом их дышать.

Уж начал расцветать цветок,
и вдруг застыл, как передумал.
Как что-то увидал не то
и радовать не стал, — не ту, мол,

хозяйкой видеть он хотел…
А я стояла безутешно,
секрет цветочных душ и тел
постичь пытаясь безуспешно.

Что он увидел, заглянув,
мне в сердце, как на дно колодца,
вмиг лепестки свои свернув,
как будто в страхе уколоться?

Поила тёплою водой,
цвети, просила, как вначале.
Ты просто слишком молодой,
а я погрязла в тьме печалей.

На что обиделся цветок?
В душе увидевши смятенье,
какой-то тёмный закуток,
он мне ответил нецветеньем…

Цветы по праздникам и на похоронах…
цветы в границах, в рамках дисциплины.
Но это было точно не про нас.
Спасением от плена или сплина,

они цвели на кухне, на столе
и в нашей жизни были вне контекста,
они хранили жизнь мою в тепле
и не было на нежность лучше теста.

Ты покупал мне розы по утрам
и выбирал всегда на длинных стеблях.
Я ахала, едва глаза продрав,
как будто огонёк в душе затеплив.

Так были розы огненно красны —
цвет страстности, пылающих признаний,
и жили мы всегда среди весны,
не важно, за окном — зима, весна ли.

А на ночь ты их в ванну опускал,
так бережно их лепестки расправив,
как будто не цветы — меня ласкал,
и это было вне границ и правил.

Теперь же, приходя в твой новый кров,
такие же я покупаю розы,
чтобы «люблю» сказать тебе без слов
и отогреть от твоего мороза.

Помнишь, собирали ландыши в лесу —
до него рукой подать нам было.
Каждый чем-то был похожим на слезу.
До сих пор в душе я ландыши несу.
Как я эти цветики любила!

Запах нашей юной свежести лесной,
жаль, не передать его словами.
Каждый год я покупаю их весной.
Ландыши прохладой дышат даже в зной,
а зимой летят над головами.

Кажется, я слышу их хрустальный звон,
вижу подвенечные их рюши.
На лесной поляне — ландышевый сон…
Маленький букетик нежен, невесом…
До сих пор он греет наши души.

Из цикла «Как долго я тебя хранила в тайне. »

Нашёлся случайно трамвайный билет —
тот самый, счастливый. Помнишь?
Пусть счастья как не было так и нет,
но главное разве в том лишь?

В подкладку сумки в тот день завалясь,
он в ней пролежал три года,
держа между нами незримую связь,
даривший фору и льготу.

Бумажное счастье истёрлось до дыр,
не хочет со мною знаться.
Но как заклинанье, заветный шифр:
шестнадцать и вновь шестнадцать.

Обычно счастье наперерез
бежит, кивая трамваю,
но он, заблудившись, то сходит с рельс,
то масло пред ним разливают.

Ах, счастье, счастье… обман и дым.
Шестнадцать и вновь шестнадцать.
Прошло три года и мне за ним
теперь уже не угнаться.

Ах, как любить бы разучиться,
как занести всё это в спам.
Не по летам летать как птица,
калашный ряд не по зубам.

И шапка сенькина, и сани
давно уж больше не мои.
Убрать бы всё в одно касанье —
аи, бои и соловьи.

И пусть покой мне только снится
и сонных вереницы дней,
капец, а не твои ресницы,
каких не видела длинней.

Вселенским холодом согрета,
всё не усвою я урок.
О сколько я твоих портретов
нарисовала между строк!

Я не художница, учусь лишь,
ты там похож и непохож,
но в них навеки заночуешь,
поскольку в будущее вхож.

И если выпадет проститься —
то строчки не дадут уйти,
и будут в небе словно птицы
кружиться на твоём пути.

Всё в этой жизни вперемешку,
но побеждает пред концом –
любви лукавая усмешка
над постным ханжества лицом.

Я долго так тебя хранила в тайне,
как в тайнике, в запрятанной шкатулке.
Моё полуреальное созданье,
ютившееся в сердца закоулке.
Не требовало света и питанья
оно, и обходилось без прогулки.

Мои стихи служили колыбельной,
баюкая, чтоб спало крепко-крепко
то, что хранило крестиком нательным,
но радовало исподволь и редко.
Боли во мне недугом несмертельным,
расти во мне невытянутой репкой.

Живи во мне, от жизни отдыхая,
как в коконе, взлелеян и обласкан,
дыши во сне младенческим дыханьем,
нас не найдёт опасность и огласка.
Цвети во мне любовью и стихами,
как на болоте замершая ряска.

Хранимым будь мелодией метельной,
моим смятеньем, облаком из рая,
наивною мечтою самодельной,
реликвией в заброшенном сарае,
судьбой нерасторжимой и отдельной,
усни во мне, вовек не умирая.

***
Пусть всё пройдёт, развеется как дым,
забвением покроется седым,
пусть обглодает жизнь меня как липку,
а я иду по нашему мосту,
где ожидала, чуя за версту
твои шаги и слабую улыбку.

Я из неясных линий и штрихов,
из слов и недописанных стихов,
твоей судьбе и жизни не помеха.
Порежу душу всю на лоскутки,
на носовые для тебя платки,
но не для плача только, а для смеха.

Мне всё равно, что скажет мир честной,
я истине не верю прописной,
забыты все законы и приличья,
остался только этот лес лесной,
осталось лишь осеннее весной,
осталось только солнечье и птичье.

***
Как ты вышел тогда на звонок из подъезда,
словно ты уже Там.
Исхудавший, родной, беззащитный, болезный,
я тебя не отдам!

Я люблю тебя сквозь, вопреки, курам на смех,
всё равно, всё равно!
Твои впадины щёк, кашель твой или насморк —
всё мне озарено.

Хоть душа каждый год тренировками в смерти
закалялась как сталь,
но болит как и встарь, и завидует тверди,
и молит: не ударь!

Пусть тебя сохранят мои вздохи и охи,
и стихи, и звонки,
пусть тебя защитят всемогущие боги
их щиты и клинки.

Пусть тебя оградят эти чёртовы маски,
и молитвы без слов,
и в перчатках слова, и неловкие ласки
из несбыточных снов.

Все раскручены гайки, развинчены скрепы,
жилы отворены.
Я тебя защищаю грешно и свирепо,
до последней стрелы.

До последнего хрипа в туннельных потёмках,
не пущу на убой.
Как птенца, как ребёнка, слепого котёнка
я укрою собой.

Сохрани его сила, лесная, земная,
в потаённом тепле.
Над тобою кружу, ворожу, заклинаю, —
уцелей на земле!

***
Засохший между серых скал
цветочек, что я приласкала.
Пусть не меня он там искал,
и я его там не искала.

Он как-то по-иному цвёл,
не зная, от кого вёл род свой.
Счастливый случай ли нас свёл,
иль породнило нас сиротство.

Как страшно, если не помочь,
когда не божья — волчья воля,
на пятки наступает ночь
и дышит в спину неживое.

Мне больно, если ты — не ты,
от нелюбви я леденею,
и лишь под взглядом теплоты
сильнее в поединке с нею.

Прости слова любви немой,
ведь сердце же не из металла,
солдатик оловянный мой,
что я из пламени достала.

И что с того, что ты другой,
и что не мне был адресован,
но доброй сказочной рукой
в моём был сердце нарисован.

Пусть мы не ровня, не родня,
но я спасу твоё сердечко.
Не денег пачку из огня —
любовь сгоревшую из печки.

И не понять, свои беды итожа,
как мог чужой стать ближайших дороже?
Нас разделяет как пропасть лишь шаг.
Но моего ты не просишь участья.
Как ты обходишься в жизни без счастья?
Без моей жизни обходишься как?

Я из окошка гляжу на дорогу.
Вдруг ты пришёл и уже у порога?
Кроме тебя мне не нужно гостей.
Всё, что вещают — хотела б забыть я,
кроме твоих драгоценных событий
я не хочу никаких новостей.

Разные судьбы и разные будни…
Я у себя буду спать до полудня,
ну а тебе собираться к восьми.
Жду тебя вечно как с фронта солдата.
Помнишь, у Чехова: если когда-то
жизнь моя будет… приди и возьми.

Прости, твою нарушила я тишь,
твой бедный мир безлюдный, нелюдимый,
где ты как жемчуг в раковине спишь,
безрадостный, безлюбый, но любимый.

Реснички знаю все наперечёт
на сделанном когда-то фотоснимке,
где ты тогда зажмурился — не в счёт,
но как мне эти дороги заминки.

Сражалась я с избыточной мечтой,
но силы были всё-таки неравны.
Как ни сильны слова любви ночной,
не быть уже Ассолью Ярославне.

Но всё, что на душе я утаю —
вдруг выдаст неба слабое свеченье.
На остановке нашей постою,
как в точке двух путей пересеченья.

Не родственник, не спутник и не брат,
в своей твою не чувствовала руку,
но я люблю тебя сильней стократ,
как если бы мы были кем другу другу.

Хвала судьбе, что не попутал бес
и жизни не поджаривал на гриле,
но венский вальс насвистывал нам лес
и на мосту мы над землёй парили…

Скажу я по секрету, что финал
переписала Андерсена сказки.
Солдатик оловянный не узнал
трагической убийственной развязки.

И, выхватив героя из огня,
я спрятала в укромное местечко.
Осталось невредимым для меня
нетронутое твёрдое сердечко.

Когда-нибудь я всё это пойму —
мучительное счастье одиночек.
Не сделает погоды никому
запрятанная нежность между строчек.

Твои границы я не перейду,
не потревожу словом или взглядом,
но всё-таки имей меня в виду,
ты далеко, но я всё время рядом.

Мы связаны незримой бичевой.
Я алхимичка всё-таки большая:
любовь творю из полу-ничего
и сказку из тоски сооружаю.

А ты живи и в печке не гори,
солдатик стойкий, хоть и оловянный,
из Андерсена и Экзюпери,
на улице — пока что — Безымянной.

Вот и дожили мы до осеннего плача,
будем путаться снова в ногах ноября,
хоть и правды в них нет, а тепла и тем паче,
но остались запасы в крови янтаря.

О печальный художник весёлого жанра,
юмор чёрного цвета тебе не к лицу.
К твоей осени строгой бы летнего жара
подмешать в самый раз — мудрецу и юнцу.

В твоём мире так чисто, опрятно и голо,
твои пальцы дворянски нежны и длинны.
Горький солод судьбы, одинокое соло,
ты как солнце с лицом крутолобой луны.

Пусть тебя расколдует весенняя фея,
всё ненужное сбросив как зимний балласт,
все печали тогда тебе станут до фени,
потонув среди солнечных лучиков глаз.

Дотемна далеко, а ночами так звёздно,
и надежда встречает ни свет ни заря…
Только жаль, что порою, увы, слишком поздно
мы приходим к холодным ногам ноября.

Как ты сумел стать ближе и нужнее,
чем те, кому по праву это сметь.
И если б взгляд хоть чуточку нежнее —
он смог бы заговаривать и смерть.

Всё это вздор, турусы на колёсах,
как дождь косой, что стороной прошёл.
Не обращай внимания на слёзы —
я плачу, оттого что хорошо.

Так Лис ответил Маленькому принцу,
зависимости радуясь своей,
когда уже от боли не укрыться,
когда они уже одних кровей.

Но вспомню я тебя в минуту злую,
когда господь на радость будет скуп.
Летят снежинки, словно поцелуи,
замёрзшие от неслиянья губ.

И кажется, царевна Несмеяна
и Мёртвая царевна, что в гробу,
была такой, поскольку неслиянна
с тем, кто бы смог согреть её судьбу.

А я смеюсь, как будто всё не вечер.
Кораблик провожаю твой: плыви
в большую жизнь, любимый человечек,
под парусом улыбки и любви.

Как будто нет ни горести, ни смерти,
и жизнь опять обманами мила.
Бреду куда-то в снежной круговерти,
что поглощает медленная мгла.

Рассыпана небесная солонка.
Твой пир, зима, чаруй же и балуй!
Растаял день. Я шлю ему вдогонку
по воздуху летящий поцелуй.

Прощаю все потери и напасти.
Прощаю этот сумрак голубой.
И, кажется, я сотворяю счастье
из тьмы всего, что составляет боль.

Источник статьи: http://stihi.ru/2020/12/17/7738


Adblock
detector